Недонедоторканність: як “Слуги народу” і ОПЗЖ змішали справедливість із фарсом

Схоже, історія зі зняттям нинішньою Верховною Радою депутатської недоторканності може і не стати для президента Зеленського і “Слуги народу” довгоочікуваним тріумфом з гарантованим приростом рейтингу.

Да, сегодня Верховная Рада 291 голосами “за” приняла во втором чтении законопроект №2237 о реализации отмены неприкосновенности нардепов. Но итоговый документ получился настолько неубедительным, что под вечер его ветирования от Президента потребовали НАБУ и САП. А еще раньше в его резкой критике совпали даже мнения двух не переваривающих друг друга украинских политиков.

Недонедоторканність: як Слуги народу і ОПЗЖ змішали справедливість із фарсом 01

Что же такого случилось в последние дни перед голосованием, и почему обещанное снятие неприкосновенности превратилось в недоприкосновенность?

ХИТРАЯ ПОПРАВКА ОТ НАРДЕПА МАМКИ

О том, как в отношении к этому законопроекту депутатский корпус разделился на два радикально противоположных лагеря, “Цензору” еще вчера рассказывал первый замглавы фракции “Батькивщина” Сергей Соболев:

– Одни говорят, что вносимые поправки – это продолжение неприкосновенности, и кроме формы ничего по сути не меняется. Другие уверены, что законопроект открывает возможности для политических репрессий.

Тут Соболев сконфуженно улыбнулся, развел руками и добавил:

– И как найти золотую середину между крайними позициями – никто не понимает. Как по мне, логика должна быть такая: политическая деятельность должна быть за границами ответственности. А все, что касается бизнеса и любого другого вида деятельности – должно быть всеобъемлющим. И вот, к сожалению, примирить эти две составляющие в этом законопроекте не удалось…

Да, не удалось – хотя кое-кто пытался. И даже вполне успешно, как сообщил в позавчерашнем язвительном посте первый заместитель профильного комитета по вопросам правоохранительной деятельности нардеп от “Голоса” Андрей Осадчук.

Недонедоторканність: як Слуги народу і ОПЗЖ змішали справедливість із фарсом 02

Эту реплику корреспондент “Цензора” показал замглаве комитета по антикоррупционной политике Галине Янченко (“Слуга народа”).

Та попыталась развеять сомнения коллеги Осадчука:

– Мне казалось, что среди депутатов был консенсус (в том числе и фракции “Голос”) относительно того, что действующая редакция Закона про статус народного депутата, мягко говоря, странная. Она распространяет индемнитет – то есть защиту от юридического преследования и юридической ответственности за политическую деятельность народного депутата – исключительно на одно место в этой стране. То есть зал заседаний! То есть вот я вышла из зала заседаний – и фактически все, я уже не могу осуществлять свою депутатскую деятельность, ибо меня могут за какие-то моменты преследовать.

– Поэтому, – продолжала г-жа Янченко, – общая логика была такой: надо сделать этот индемнитет адекватным, человеческим и по-настоящему европейским. Чтобы независимо от того, где я осуществляю свою депутатскую деятельность – в зале, в комитете или на округе – моя политическая деятельность была бы защищенной. А вот уголовные преступления – расследуйте по полной… Так вот, было подано около 10 подобного рода поправок. Вчера на комитете они рассматривались, все немного специфические. И из них всех эта вот выглядела наиболее адекватно. И разночтений на комитете вроде бы не было. А уже после некоторые депутаты и активисты начали распространять “зраду”…

Читайте также:  Профілактична робота Захарівського районного сектору з питань пробації із неповнолітніми правопорушниками

Под “этой вот” Галина Янченко подразумевала ту самую поправку нардепа Мамки из ОПЗЖ (между прочим, доктора юридических наук и большого умельца по части подобного рода казуистики).

– Но мы сейчас рассматриваем возможность, – заверила “Цензор” г-жа Янченко, – провалить эту правку во время заседания парламента. С тем, чтобы одобрить одну из альтернативных поправок, которые, так или иначе, сохраняют изложенную мною ранее суть.

Слова замглавы комитета звучали логично, голос звучал искренне. На том мы и прекратили наше общение. Правда, пару часов спустя коллега г-жи Янченко по фракции сообщил корреспонденту “Цензора” (на условиях анонимности) следующее:

– У нас может не хватить голосов, на “Голос” же надежды нет, они, как всегда, строят из себя святош. “Батькивщина” с “ЕС” тоже склоняются не голосовать за №2237. А позволить себе провалиться по такой распиаренной теме мы не можем. Поэтому мы согласились на поправку Мамки: она нам даст голоса ОПЗЖ и депутатских групп. Заодно и народ успокоят: все-таки эта самая неприкосновенность не должна быть тотальной. Это не нравится ни Венецианской комиссии, ни другим западным партнерам…

КАК ОПЗЖ “ЗЕЛЕНЫМ” ПОДЫГРАЛ

А на следующий день рассмотрение правок к законопроекту №2237 прошло, по сути, в одну турбокалитку. Ознакомившись со стенограммой заседания, читатель может убедиться сам: никакого компромисса с оппозицией; волновавшие “ЕС”, “Голос” и “Батькивщину” одиозные нормы так и остались в теле законопроекта. И, как следствие – стали нормами закона. Поправки от оппозиционных депутатов железной рукой монобольшинства и представлявшего позицию комитета Рады по вопросам правоохранительной деятельности Дениса Монастырского – отклонялись. “Комитет не поддержал” – раз за разом повторял спикер Дмитрий Разумков.

На “нет” и суда нет. В итоге “Голос” проголосовал против, “ЕС” и “Батькивщина” – воздержались. Но в их голосах уже и не было необходимости. Зачем, если есть ОПЗЖ и нардеп Мамка?

Недонедоторканність: як Слуги народу і ОПЗЖ змішали справедливість із фарсом 03

При этом многочисленные претензии оппозиции касались не только злосчастной поправки №88.

– Да, мы не голосовали за этот закон – и у нас на то были три причины, – объяснила член комитета по вопросам правоохранительной деятельности Александра Устинова (“Голос”). – Первая – поправка нардепа Мамки (№88), по которой ты не несешь ответственности, пока находишься при исполнении депутатских полномочий. И трактовать эту формулировку можно по-разному, поэтому адвокаты точно будут использовать ее в суде.

Читайте также:  Профілактична робота Захарівського районного сектору з питань пробації із неповнолітніми правопорушниками

Вторая причина – это то, что теперь невозможно будет наложить арест на имущество народного депутата. И третья причина касается внесения материалов в ЕРДР (Единый реестр досудебных расследований. – Ред.). Они прописали в законе, что делать это может только генеральный прокурор. И это создает правовую коллизию. Вот, расследуешь ты дело, ведешь несколько человек – и в итоге выходишь, к примеру, на то, что организатор преступной схемы – народный депутат. Так вот, по этому закону ты должен идти к генеральному прокурору за разрешением на разработку народного депутата. И даже если он дает это согласие (а ведь может и не дать), все собранные тобою ранее доказательства – в суде обжалует любой адвокат! Их нельзя будет использовать! Наружку, прослушку и прочее. Потому что в ЕРДР материалы были внесены с нарушениями!

– Послушайте, – спросил Устинову “Цензор”, – но ведь до голосования вы с коллегой Осадчуком уже излагали свои опасения нардепам Монастырскому и Янченко?

– Мы полтора месяца про это говорили!

– Как они реагировали на ваши аргументы?

– Сказали, что голосов на закон нет; никто не хочет снимать с себя депутатскую неприкосновенность.

– И Янченко такое сказала?

– Давайте спросите про это у Янченко отдельно…

Позицию “Батькивщины” “Цензору” озвучил нардеп Сергей Власенко:

– Мы подготовили достаточно большое количество правок, но их почему-то не учли. Поэтому мы считаем, что предложенный вариант, мягко говоря, точно не является оптимальным. И имеет миллион рисков. Поэтому мы за этот законопроект не голосовали.

“Я УВЕРЕН, ЧТО ГЕНПРОКУРОРУ РЯБОШАПКЕ ЭТА ПРАВКА ОЧЕНЬ НЕ НРАВИТСЯ”

В отличие от Власенко, Андрей Осадчук был куда резче в оценках.

– Мое мнение: депутаты Верховной Рады оставили себе неприкосновенность. – сказал он. – Что означает это слово? Освобождение от ответственности перед законом. Это асимметрия в подходе, по сравнению с обычным человеком и даже с людьми, у которых есть особый статус (адвокатов, судей, депутатов местных советов). Так вот: после этого голосования у народных депутатов остался суперстатус! А 88-я поправка нардепа Мамки, по нашему мнению, вообще освобождает депутата от юридической ответственности в течение действия депутатских полномочий.

– Андрей, – спросил Осадчука “Цензор”, – а вы не разгоняете “зраду”, как сейчас принято говорить?

– Нет, мы констатируем факт. И мы видим, что происходит в зале и на комитете. Было абсолютно очевидно, что многие депутаты не хотели снятия депутатской неприкосновенности. И они поддерживали мнение некоторых экспертов, которые наперебой говорили: “Нет, снятие неприкосновенности – это рискованно для демократии; неприкосновенность спасала нас во время Майдана”. Плюс некоторые политические силы были заинтересованы в сохранении неприкосновенности. Та же ОПЗЖ в итоге проголосовала “за” именно потому, что поправка Мамки с юридической точки зрения – филигранна. Не зря он – доктор юридических наук! Все красиво упаковал – понравилось и “Слугам”, и многим другим. И, думаю, множество уголовных адвокатов сейчас потирают руки.

Читайте также:  Профілактична робота Захарівського районного сектору з питань пробації із неповнолітніми правопорушниками

– А приведите пример того, как на практике в судах будут задействовать поправку Мамки? Допустим, рассматривается дело какого-то депутата.

– Да, и адвокат будет говорить, что в соответствии с законом народные депутаты Украины “не несут юридической ответственности при осуществлении депутатских полномочий”. Вот так они будут выбирать слова из этой статьи.

– А если судья поинтересуется, что имеется в виду? Что ответит адвокат?

– Он объясняет, что осуществление депутатских полномочий начинается в день принятия присяги и заканчивается в последний день работы Верховной Рады. И действует все время.

– То есть сплошной массив времени протяженностью в 5 лет?

– Абсолютно верно. “Соответственно, любое деяние, совершенное в этот период времени, есть таковым, за которое депутат не несет юридической ответственности”, – скажет адвокат депутата в уголовном суде. И, я считаю, будет прав!

– Послушайте, но разве это на руку тому же генпрокурору Рябошапке, который с новыми полномочиями уже не первый месяц говорит о посадках и уголовных делах в отношении коррупционеров?

– Я уверен, эта правка ему очень не нравится.

– Но почему он не пошел к президенту, не потребовал снятия этих ограничений? Мол, как я обеспечу эти посадки?

– Я слышал кулуарные разговоры (у меня нет подтверждений), что практически все руководители силовых структур были, мягко говоря, не в восторге от финальной версии, которая уже фактически стала проголосованным законом. Все они относятся к этой финальной версии плохо. Потому что она создает огромные сложности для достижения ими их целей по посадкам…

…Сбудется ли прогноз г-на Осадчука – увидим в очень скором будущем; ведь генпрокурор Рябошапка обещает посадки едва ли не в каждом интервью. А на прошлой неделе упрекать президента Зеленского в “зеро-толерантности” к коррупции стал даже… “Вечерний квартал”, чьи сценарии шоу, как известно, пишут люди близкие к президенту. Так что можем считать, что цену поправке нардепа Мамки (а равно и других спорных положений №2237) узнаем уже с первого дня нового года.

Евгений Кузьменко, Цензор.НЕТ

Не надоедаем! Только самое важное! Жми! Подписывайся! Поделись! Читай только лучшее!

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *